Твой Д.
Письмо шестнадцатое
Эх, милый Альф, твой отказ меня сильно огорчил, но еще больше он опечалил Риту. Она даже выразилась: «Нет на свете истинной дружбы».
И как я ей ни доказывал, что отказ приехать на свадьбу не мерило дружбы, что, если б нас постигло горе и мы позвали тебя на помощь, ты немедленно бы явился, – она только покачивает в ответ своей хорошенькой головкой.
Ты этим не огорчайся; Рита в последние дни мрачно настроена. Она побледнела и вся зябнет, уверяет, что «немецкое солнце» не так греет, как итальянское.
А не только дни, но и ночи стоят небывало жаркие.
Этот «нервный озноб», иначе я его и назвать не могу, начался с того дня, как я по своей глупости сводил ее в склеп.
Склеп, конечно, вычищен и проветрен.
Кстати, знаешь ли, я так и не нашел гробов ни отца, ни матери! Странно, и даже очень.
Рита с любопытством осматривала гробницы и читала надписи: одни прекрасны своей наивностью, другие дышат тщеславием и гордостью.