Кухни полны поваров и их помощников.
Гости тоже в волнении; каждый занят своим нарядом. Выясняется, у одного все еще не доставлен костюм из города; у другого оказались узкими сапоги; доктор ворчит, что золотой шнурок «дважды рожденного» недостаточно толст. Парикмахеры и портной завалены просьбами, их рвут на части…
Гарри тоже озабочен: он примеряет костюм набоба. Райт сидит перед ним в кресле с сигарой, а Джемс с усердием хлопочет возле Гарри.
– Отлично, отлично, ты настоящий раджа! Теперь бы вокруг тебя штук десять нотчей, индусских танцовщиц, – восклицает он.
– А по-моему, не мешало бы побольше бриллиантов и вообще камней на тюрбан и на грудь, – говорит Райт.
– Это правда, – соглашается Гарри, – но где взять теперь?
– Постой, ты, Гарри, не открывал шкатулку, что стояла на шифоньере, в комнате умершей невесты, помнишь, ту, что мы видели в первый день приезда в Охотничий дом? – спросил Джемс. – Она была тяжела, и в ней, вероятно, дамские украшения.
– А ведь ты, пожалуй, прав, Джемми, пошли сейчас же за ней Смита.
Сказано – сделано.
Смит отряжен, через полчаса шкатулка привезена. Что за чудная, тонкая работа.