В самом деле художник был мертв. Лицо бледное, руки болтаются, как плети, на ночной рубашке свежая кровь.
Боже всесильный, что же это? Голова моя не выдержит… лопнет… Ведь выходит, что Рита «не мертвый»… что она сосет кровь живых людей… Как я могу это понять и связать?.. Рита… кровь… нет и нет. Это я, под влиянием старика, схожу с ума… Это он мне навязывает свою болезненную идею… в то же время я сознаю, что я здоров, вполне здоров… а впрочем, все сумасшедшие считают себя здоровыми…»
– Что же дальше?
– Тут для графа Карло начинается страшный период сомнений, еще более ужасный, чем муки ревности, и он признается, что был на волосок от помешательства.
На счастье, вернулся из Рима старый Петро. Он сильно похудел и еще больше постарел. Но зато был торжественно спокоен и самоуверен.
– Господь Бог помиловал меня, а святой отец благословил послужить миру, я теперь ничего не боюсь. И за вас, мой дорогой господин, буду бороться со всею нечистою силой. Я вас спасу, не унывайте! – говорил он.
Петро провел целый день в деревне и уже знает все несчастия, постигшие замок.
– Затем он рассказал о папе, о монастыре, где выдержал покаяние. «Так там хорошо, так хорошо, век бы не ушел, – сознается он, – вот только спешил сюда, боялся за вас, ну да слава Богу, не опоздал!»
Потом понемногу, деликатно Петро начал знакомить Карло со смертью матери. Но, увидав печаль на лице своего любимого господина, спросил:
– Так вы знаете, все знаете. А кто сказал?