— Ты взял? — спросил Вахрушев, нахмурясь.
— Не брал, васкородие: приказали.
— Что ж говорит?
— Выпей, говорят, васкородие, за мое здоровье.
— Я вам говорил, господа, что… мальчишка, — хотел было сказать в горячности армии подполковник, но вспомнил о казаке и невольно прикусил язык.
— А жандарм там? — спросил он только.
— Поставлен, васкородие. Отпустили: до завтрева, сказали, не надо.
— Хорошо, ступай.
Короткие официальные ответы казака произвели почему-то весьма дурное впечатление на Вилькина, между тем как остальное общество, в том числе и сам Вахрушев, осталось ими почти довольно; так что, когда гости мадам Матюниной, исчерпав до конца насущную тему, стали сейчас же после ужина разъезжаться домой, — правитель канцелярии, садясь на свою пролетку, заметил вскользь армии подполковнику, как будто шутя, но тем не менее чрезвычайно колко:
— А вы у нас, однако ж, плохой градоначальник: не знаете, кто к вам в город въезжает! — Пошел!