— Потрудитесь, г. правитель, распорядиться отвести ту комнату (не разб.) для дежурного, — продолжал его превосходительство, поглаживая бакенбарды. — Надо будет поставить туда какой-нибудь мягкий диван, дать простыню, подушку и одеяло, стол также не лишний… Вам не мешает завтра же позаботиться об этом.
Вилькин поклонился, недовольный еще больше.
— В этой комнате, — еще раз продолжал губернатор, — дежурный может располагаться как у себя дома: может обедать, читать, пить чай, даже принимать своих знакомых. Я желаю, чтобы каждый в день своего дежурства был уволен от других занятий по канцелярии; пусть этот день будет для него вместо отдыха; а то вообще, я знаю, дежурят всегда неохотно. Надеюсь, что никто из вас, господа, не злоупотребит этим? — обратился он к стоявшим вблизи чиновникам.
Чиновники молчали; но их довольные лица лучше всяких слов говорили, как они исполнят распоряжение его превосходительства.
— А в той комнате кто же? — спросил он вдруг, указав рукой направо.
— Виноват-с, ваше превосходительство, — сказал Вилькин и торопливо повел его туда.
— Наш казначей-с, — бойко отрекомендовал правитель, когда они остановились возле стола, освещенного одной свечкой, из-за которого неслышно вскочил низенький старичок самой добродушной наружности.
Поздоровавшись с ним особенно приветливо, губернатор ласково заметил ему.
— Вы напрасно занимаетесь с одной свечой: так очень скоро можно испортить глаза; вам вообще не следовало бы совсем вечером заниматься…
— Привычка-с, ваше превосходительство, — ответил старичок-казначей, смущенно перебирая счеты, — так скучно-с, без дела-с…