— Он, наше превосходительство, взят по подозрению в убийстве своей любовницы, — понес чепуху смотритель.
— Не можете ли, по крайней мере, вы, г. губернский прокурор, объяснить мне эту новую случайность? — обратился его превосходительство к Падерину.
— В остроге, ваше превосходительство, время для таких молодцов тянется очень медленно, так что часто они принимают часы за сутки, — сострил ни с того ни с сего прокурор Падерин, — видно, и он растерялся в эту минуту не на шутку.
Губернатор смерил его глазами с ног до головы.
— Как вы думаете, г. губернский прокурор: достало бы у вас духу острить, если бы вы были на его месте? — спросил его превосходительство в сильном негодовании. — Гораздо будет лучше для вас, — прибавил он энергично, — когда ваши остроты будут произноситься в другом месте, везде, где им угодно, но не здесь, где я желаю видеть только, как вы исполняете вашу прямую обязанность.
Падерин вспыхнул как порох.
— Я, ваше превосходительство, отдаю отчет в своих обязанностях… только, — начал было он заносчиво.
— Вы хотите мне посоветовать, — перебил его губернатор еще энергичнее, — чтобы я написал обо всем, что я здесь слышу и вижу, министру юстиции? Очень благодарен вам за такой умный ответ, г. губернский прокурор, и на днях же воспользуюсь им, если вы даже и не сделали этого!
Теперь только спохватился Падерин, что занесся слишком далеко, но уже было поздно.
— А, господа! — продолжал его превосходительство с поразительной нравственной силой в голосе, хотя и очень тихо, обращаясь разом к смотрителю и прокурору, — так вы думаете, что острить — значит служить? Я постараюсь в самом скором времени разуверить вас в этом!