Управляющий как-то странно замолк вдруг и задумался.
— А вы долго жили за границей? — спросил Матов, видимо, желавший уловить какую-то нить из его ответа.
— Достаточно долго для того, чтобы не особенно восхищаться западными порядками, — несколько грубовато проговорил Терентьев и снова задумался. — Однако мне пора и убираться, — очнулся он вдруг сразу, будто от внезапного толчка. — Да и вам, я думаю, покой не помешает: водь вам завтра рано вставать…
— Теперь вот не поздно, — заметил убедительно доктор. Петр Лаврентьевич мельком взглянул на часы:
— Нет, не поздно, — подтвердил он, вставая. — Но мне еще придется завернуть на минутку к Зауэру, известить его, что условия вами приняты.
— Так вот что: чем вам делать завтра лишний крюк сюда, приезжайте вы лучше от Зауэра ночевать ко мне, — радушно пригласил Лев Николаевич управляющего.
— Благодарю вас, я переночую в доме Белозеровой, — ответил Терентьев. — Это тоже близко отсюда, да там же, кстати, и моя шкатулка с пистолетами.
Невозможно было произнести эти слова проще и скромнее, чем выговорил их управляющий, но они почему-то кольнули доктора в самое сердце и подняли со дна целую бурю.
— Так до завтра! — сказал он, сильно побледневши и резко переменив тон.
Управляющий посмотрел на него во все глаза.