— Выкурили бы сигару… а? Впрочем, как хотите, — сказал Лев Николаевич, скрываясь за окном.
Управляющий надвинул глубже на затылок клеенчатую фуражку и стал насвистывать какой-то марш.
— Куды эвто, Петр Лаврентьевич, спозаранку-то собрался? — высунулась тем временем из форточки седая голова Балашева. — Доброго здоровья!
— И вам также!
— Далече, говорю?
— Едем с вашим жильцом на охоту, да, кажется, дождь помешает, — объяснил Терентьев.
— Прояснит, кажись, — сказал Никита Петрович, оглядывая горизонт. — Только, надо полагать, много же вы с твоей тележки-то птицы настреляете… — прибавил он с добродушной иронией.
— Потому-то мы и берем ее с собой, чтобы было на чем дичь привезти, — рассмеялся управляющий.
— Разе што так.
Балашев поспешил отойти от форточки, бережно снял со стены докторский подарок и понес его на половину жильца. Оказалось, однако ж, что Льву Николаевичу никакой надобности в ружье не предстояло. Хозяину Матов коротко пояснил только, что «двустволка немного тяжела для него и потому он воспользуется легоньким карабином управляющего, к которому они наперед заедут закусить и напиться чаю». Впрочем, от зоркого глаза Никиты Петровича не ускользнула та особенная тщательность, с какой этот раз одевался его постоялец. Едва только шарабан с мнимыми охотниками отъехал от постоялого двора, старик торопливо вышел на крыльцо и долго с видимым интересом следил глазами за направлением экипажа.