— Вот вы где! — сказал Лев Николаевич, обогнав их боковой тропинкой и выходя недалеко от того места, где они шли теперь. — А я совсем заплутал в этой чаще: голос слышу, а выхода не найду. Ну, что? Как больная?
Зауэр передал ему результат своих наблюдений.
— Вы уверены, значит, что она сознает случившееся?
— О, да! — протянул немец.
— Август Карлович находит, — вмешался Терентьев, — что он может теперь принять на себя ответственность за исход болезни…
— Да, да! — торопливо подтвердил тот.
— Говоря проще, я здесь больше не нужен, — отрезал Матов. — Во всяком случае, считаю долгом, господа, прежде чем удалиться, изложить вам те приемы лечения, каких держался бы я в данном случае…
И Лев Николаевич подробно разъяснил, как стал бы он поступать.
— Я тоже такой метод предполагал, — вставил Зауэр. «Ну, это-то ты, положим, врешь», — подумал Матов и громко сказал, обращаясь к Терентьеву:
— Извините: мне нынче опять пришлось быть навязчивым; но… дело такого рода…