— Ну, да; это только красивее сказано, а суть-то все та же. Небось вы теперь больше узнали? — насмешливо обратился Ельников к Грише.
Мальчик нерешительно смотрел на обоих, не зная, отвечать ли ему, или промолчать.
— Ну скажите мне, пожалуйста, — пристал к нему Ельников, — есть ли какой-нибудь смысл в том, что сегодня вам вот этакий пророк, — Анемподист Михайлыч указал на Светлова, — скажет, что драть человека как Сидорову козу никто не имеет права, а завтра вас все-таки выпорют как Сидорову козу?
— Если мне растолкуют, так я в другой раз не поддамся, — храбро возразил Гриша.
— Ну, ладно, — согласился доктор, — вот мы теперь вам это, положим, растолковали. А что если нам придет в голову взять да и выпороть вас… после растолкования-то?
— Я кусаться стану, — сказал Гриша.
— Кусаться? Вот что! Да ведь, батюшка, рот-то мы вам предварительно завяжем; на что другое, а на это ума нашего хватит.
— Я кричать буду, — заметил мальчик.
— С завязанным-то ртом? — ядовито спросил Ельников.
Гриша смешался.