— Чего же тебе страшно, глупенький? — удивленно осведомилась Хлебалкина.
— Ночь уж скоро… вон как стемнело…
Старуха рассмеялась.
— Глупенький ты, парнюга! — сказала она, — ночи боишься. А сам ночью родился.
— Я, крестненька, боюсь, как схватит кто-нибудь… — робко заметил Саша.
— Схва-а-тит? — переспросила Хлебалкина. — А это на что?
Она поднесла ему к самому носу здоровенный кулак.
— Да он кулака не боится… — с внутренним трепетом выговорил мальчик.
— Кто это моего кулака не боится? Попробует, так небось станет бояться: я и с десятерыми управлюсь. Да ты про кого это говоришь-то, парнюга? — вдруг подозрительно спросила Хлебалкина.
— Про нечистого, крестненька… — боязливым шепотом ответил ей на ухо Саша.