— Ах, генерал, как я рада, что вижу вас опять!.. Но это, право, жестоко с вашей стороны — покидать нас на такое долгое время всегда… — говорила, кокетничая, Рябкова.
— Уж будто бы вы соскучились? — прищурился генерал.
— Вот милый вопрос! — рассмеялась она;
— Надеюсь, Marie, вы пьете со мной чай сегодня после обеда? — ласкательно спросил старик, понизив голос.
— Oui, je serai bien charmée, mon général… si vous voulez me faire l'honneur de me conduire à votre maison…[22] — проговорила Рябкова нарочно так громко, что слова ее долетели до слуха остальных дам.
В порыве тщеславной мысли она забыла, что ее спутник не жаловал иностранных диалектов.
— Непременно-с. Но оставим французский язык: вы и по-русски такая опасная собеседница… — сказал генерал, любезно позолотив пилюлю.
— Ah, pardon!.. я все забываю… — поправилась полковница, как говорится, из кулька в рогожку.
Представитель местной власти слегка нахмурился.
— Впрочем, — заметил он с тонкой иронией в голосе, — не забудьте, что в вашем присутствии я всегда подчиненное лицо. Расскажите же мне, что нового в городе? Вы знаете, что хотя я официально и сдаю свою должность всякий раз, как уезжаю, но… мысленно… я считаю, что без меня управляете вы…