— Позвольте мне прежде всего протестовать, генерал, — обратился он прямо к его превосходительству, вежливо поклонившись ему и не дожидаясь вопроса, — я арестован без соблюдения надлежащей формальности…
Изящная свобода манер и всей фигуры Светлова заметно произвела сильное впечатление на, старика.
— Не горячитесь, не горячитесь, молодой человек, — остановил он его с снисходительной улыбкой, — я сам умел протестовать в ваши годы. Во-первых, вы не арестованы; во-вторых, вы здесь, может быть, к вашей же пользе… Присядьте и успокойтесь, пожалуйста.
Старик учтиво придвинул к Светлову кресло и сел напротив его на другое.
— Вы теперь прямо из Ельцинской фабрики? — осведомился генерал.
— Да, я оттуда.
— Скажите… войско уже там?
— Я встретил его, когда выезжал.
— Не знаете… что там вышла за история? — спросил его превосходительство таким естественным тоном, как будто беседовал запросто с знакомым.
— Рабочие заявили директору, что не желают больше иметь его у себя, а когда он не согласился оставить фабрику добровольно…