— Ну, нет, племяша, этим ты от меня не отделаешься; да и я тебя не всегда буду шампанским потчевать… — торопливо проговорил Алексей Петрович, наливая племяннику новый стакан.
— Вы непременно хотите, чтоб я раскис, дядя? — спросил у него Светлов, улыбаясь.
— Хороша же ты опара, коли дрожжей боишься! Или полагаешь, что дядю на старости потешишь, так достоинство свое потеряешь? — начал сердиться старик.
— Если это действительно может доставить вам удовольствие, дядя, тогда, разумеется, и толковать об этом нечего, — сказал Светлов и сразу осушил стакан.
— Вот это так! Это по-нашему, племяша. Спасибо!
Соснин встал и обнял племянника.
— Постой! Ты ведь, кажется, сочинитель? — спохватился он вдруг.
— Да, я пишу.
— Ты этак и меня где-нибудь опишешь?
— При случае — может быть… — улыбнулся Светлов.