«Откуда мне сие да приидет? — подумал он до крайности заинтересованный. — С неба, что ли?»
И чтоб разрешить себе этот вопрос, он решился, не отвечая, постучаться еще раз.
— Я хочу знать, кто это там так стучится? Кто там? — повторил гораздо настойчивее тот же серебряный голос.
Андрей Александрович растерялся было еще больше, но вдруг вспомнил о «балкончике», поднял голову вверх. — Действительно, белелось что-то весьма неопределенное. Очевидно, таинственный голос принадлежал, судя по его свежести, молодой еще женщине, но только женщине отнюдь не простого класса: в нем для развитого уха ясно слышалась та неуловимая прелесть звуков, которая постоянно и подсознательно прокрадывается в голосе человека (близкого) с образованием. Не отвечать на такой голос в ту же минуту было бы крайне невежливо и грубо. Андрей Александрович понял это сразу.
— Извините, — сказал он, как можно мягче, обращаясь лицом к балкону и приподнимая по обыкновению фуражку, хотя в темноте настоящей ночи и не представлялось никакой возможности даже для (не разб.) зоркого зрения разглядеть этих учтивых движений.
— Я думал, я, вероятно, ошибся… Я думал, это изба, — заключил Аргунов, не зная, что сказать.
— Да, это и в самом деле изба, могу вас уверить, — отвечали ему лукаво и с улыбкой, как можно было догадаться по голосу.
«Экая насмешница!» — подумал Андрей Александрович, невольно улыбнувшись в свою очередь.
— То есть я не это хотел сказать, — начал он снова, смутившись и подбирая выражения. — Я немного неточно выразился…извините; я хотел сказать, что я думал… домик, что (не разб.) живут… простые люди…
— Да простые же люди и живут здесь, — немедленно последовал ответ. — Наипростейшие, если вам это больше нравится!..