— Тоже, дурак, каплименты говорит!
— Чин-от, брат, хоть кому ума даст, — да!
— Да как же, так оно и было! Да ну тебя! Вставай, что ли!
— Я, Машечка, сейчас прогуливаться (чмок) пойду…
— Иди-ка ты лучше спать, бесстыжая твоя рожа!
— Ей-богу, прогуляться пойду!
— Есть там и без тебя кому заборы-то боками обтирать: подрядчик-от твой всех ямщиков перепоил. Вот ужо! Почта-то прибежит — и везти некому…
— Сам повезу!
— Дурак ты, дурак!!
Беседа продолжается все в этом же роде, по недолго. Вышедшая наконец из терпения смотрительша насильно уводит своего благоверного «дурака» спать. Через пять минут он уже храпит, да таково сердито, что любимец Марьи Федоровны, большой полосатый кот, забравшийся было к нему под кровать, при первой же ноте кубарем вылетает оттуда с испугу, вскакивает, окончательно растерявшись, на туалетный стол смотрительши, ежится и жалобно мяучит, как будто выговаривает: