Молчание.
— А, Оксиньюшка?..
— Из-жа ваш вше!.. — угрюмо-укоризненно произносит Аксинья, не переменяя положения и даже не повертывая к нему головы.
— Принеси ты мне, Оксиньюшка, Христа ради, верхнюю рясу, шапку да трость… — умилостивляет ее отец Николай все тем же шепотом.
— Подите-ко шами-то шуньтесь, — круто разворачивает его Аксинья сквозь слезы.
— Продрог ведь я совсем… чудная ты!..
— Хоть шмерть приди — не пойду!
Отец Николай осторожно вступает в кухню.
— Да ведь она вот тут, ряса-то… близко… в темненькой, — дрожно тычет отец Николай пальцем по направлению к двери в горницу. — Не приведи господи! продрог…
— Шкажано — не пойду! — чего приштал?..