— Т-а-ак… Ловок же он у вас, парень!
— Я тебе говорю: одно слово попина!
И гость, и рассказчик — оба разражаются вдруг неистовым хохотом; гостя даже как-то коробит при этом, точно у него судороги в животе. Целовальница тоже не может удержаться — выпрыскивает из носу порядочный кусочек самородной студени.
В кабак входит слепой отставной солдат низенького росту, шатающийся по миру.
— Наши вам подштанники, старик! — весело приветствует его целовальник.
— Здорово, зубоскал! — медленно выговаривает «старик» беззубым голосом.
— Чай, с приятелем (не разб.) пришел? — острит целовальник.
— А ты думал с тобой?
— Вот так, парень, отражение найдешь! — любезно заключает целовальник, направляясь к «изобилию даров земных», как выразился однажды в разговоре с ним отец Николай насчет полок, изукрашенных ветхой посудиной. — Тебе который давать (не разб.), поеный али скоромный?
— Давай хоть скоромный, — ноне не пост.