Наступило грустное молчание.
Маргоська задумалась, подперев рукой щеку.
— Неправда это… — она тряхнула головой: — Не станет Юзусь меня обманывать. Глупость это, и больше ничего…
— Конечно, глупость! — подтвердила Ягнеска.
— Боже мой! Как худо неграмотному! А то сам сочинил бы и написал… Слава богу, что он хоть здоров. Полегчает у меня на сердце… сынок мой родной!
— Что это он пишет, милые мои! — спросила Ягнеска, — будто зарабатывает четыре сотни… Это сколько же?
— Стало быть, четыре гульдена…
— Мало!
— Работы нет, ведь зима…
Войтек улыбался, чему-то радуясь.