— Больно! Больно! — закричала Зося, когда он стал промывать водой свежую рану.
— Тихо… тсс… — унимал Девочку Козера, поглядывая, нет ли какой-нибудь тряпки. — Онучи-то не смочишь…
На глаза ему попалась сорочка Ганки; он снял ее с колышка и изорвал на полосы. Затем, смочив их в ведре, принялся обматывать ногу, начиная с лодыжки…
— Ой-ой! — завопила Зося, когда он прикоснулся к ране.
— Тихо… тсс… Я тут мигом…
— Бо… больно!
— Ого-го! дитенок! Ты еще не знаешь, как оно бывает больно…
— Иисусе! Мария!
— Ну, все!.. Еще только обмотаю сверху сухой. Вот так… Теперь лежи себе спокойно. Тихонько лежи, не двигайся… тихонько!
Зося понемногу успокоилась и перестала плакать, только в ямках на побелевших щеках долго еще блестели закатившиеся слезинки.