— Для того я работал на вас, прохвосты, мастерил все, что понадобится, чтобы теперь вы бросили меня, как негодную тряпку? Ах, псы неблагодарные!
Но что ему было делать? С сотней людей не сладишь…
Зато он решил на Яське сорвать свою злость… Но как? Хыба часто об этом думал, но не видел никакой возможности. Волей-неволей пришлось бы старику смириться, если б нежданно у него не явилась счастливая мысль.
— Я тебя проучу! — бормотал он. — Не выставляй себя умнее отца, если ты дурак.
Гонтовня Яська стояла ниже лесопильни, и, чтобы пустить ее в ход, Ясек отвел воду из старой запруды. Он сколотил из досок длинные желоба, укрепил их высоко на сваях и подвел к плотине; таким образом немного воды все время падало на водяное колесо гонтовни.
На эту-то воду и поскупился Хыба для сына. Он пошел и закрыл творило.
«Постоит теперь твоя гонтовня, — злорадствовал он, возвращаясь домой. — Не будут уже к тебе ходить, как на богомолье…»
Ясек был в кузнице. Едва выйдя из двери, он увидел, что произошло, и бегом бросился в хату.
— Что же вы сделали со мной, отец! — закричал он, — Забрал свою воду… понял?!
— Вода не ваша, а божья — это одно… а потом… — объяснял Ясек, медленно выговаривая каждый слог.