Юзек улегся спать. Мать подождала с минуту, не заговорит ли он с ней…
Наконец, вверив опеке господа и ангела-хранителя дом и детей, опустила голову на подушку. Все равно, недолго она подремлет: скоро вставать.
День едва брезжил, когда Маргоська зажгла фитиль в плошке и принялась укладывать дрова в печке.
— Надо Юзусю чего-нибудь сварить к завтраку, вчерашний-то ужин, верно, совсем засох… Вот сварю ему, так хоть немного похлебает и опять пойдет в лес… на целый день… боже милостивый!
Она развела огонь и поставила горшок с водой. Двигалась она тихо, почти беззвучно.
— Еще время есть, пускай полежит… довольно он днем наломает спину. Бедный мальчонка!
Немного погодя, когда вскипела вода, Маргоська, сидя у печки, запела псалом, так она всегда будила Юзка. На первом стихе он вскакивал и бежал к ведру умываться. Потом обувался, наскоро завтракал — и в лес…
Думала мать, что и сегодня будет так же. Пропела первый псалом — Юзек спит… Пропела второй — Юзек спит… Что такое? Уж не захворал ли он, чего доброго?
Она подошла к его нарам.
— Юзусь!