— А мне веретено… мама! — просила Зося.
— Ты посиди! Тебе хватит дела в хате.
— А я не стану! Я хочу прясть!
— Придет время, и ты будешь прясть…
— Кто знает когда! — тревожилась Зося.
Однако она надеялась, что это время скоро настанет, и не бегала к костру на лесопильню, а прибирала хату вместо матери, поминутно поглядывая на нее с немой просьбой. Когда какая-нибудь из прях роняла веретено, Зося подхватывала его на лету и, подавая, вращала его тоненькими пальчиками, словно хотела сказать: «Вот видите, и я так умею…»
Но мать этого не понимала и не обращала внимания на девочку. Только кивнет ей, бывало, головой, не прерывая разговора с Ягнеской.
А говорили они за пряжей безустали. Им было что порассказать друг другу, начиная с пастушеских лет и еще раньше — с колыбели в родительской хате.
— Так, Ягнесь, и осталась я прежде времени сиротой. Некому было ни кормить меня, ни учить…
— А земля как?