И что же сделал я в этот чудесный момент? Я сказал: «За ваше здоровье» — и шепотом поблагодарил Бога за то, что жив и снова среди друзей.
Через Финляндию и Польшу в одессу
— Эй, парень, подойди сюда! Кто дал тебе эту русскую газету? — Передо мной стоял субъект лет двадцати, неопрятный, но вполне разумный.
Переводчик перевел вопрос, заданный по-русски, на французский. Парень только покачал головой и не сказал ни слова.
— Уведите и наденьте наручники, а потом давайте следующего. Я хочу докопаться до истины.
Следующим был молодой человек гигантского роста, тоже французский моряк и коммунист, работавший настолько конспиративно, что нам в Одессе пришлось приложить много усилий, чтобы собрать улики против него.
Так начиналась моя новая работа. Но прежде чем о ней рассказывать, я остановлю внимание читателей на тех перипетиях моего нелегкого пути в Одессу под крыло Добровольческой армии.
Должен сказать, я недолго пробыл в Финляндии. На следующий день после спасения мне пришлось, несмотря на боль в боку, вернуться на берег реки. Я переоделся в костюм, более подходящий для следователя Орлинского, а серый немецкий мундир выбросил в реку. Мундир вскоре вынесет течением на противоположный берег, прямо в руки моих врагов.
Из симпатизировавшей нам газеты, поместившей мою фотографию, узнал, что во время побега из России я был застрелен и мое тело выловили из реки. Вскоре после этого я увидел сообщение о своей смерти в одной из российских газет и был рад, что Советы наконец-то довольны результатами хотя бы одной из моих операций, имея в виду мой, как им думалось, неудачный переход через границу. Они назвали меня одним из самых опасных врагов большевизма, который нашел подобающую ему смерть в речном иле. Жалко было тратить пулю на такого предателя, как я, и т. д. «Значит, на какое-то время меня оставят в покое», — удовлетворенно подумал я.
Чтобы отдохнуть, мне потребовалось всего несколько дней. Мои друзья предоставили мне крошечную комнату, единственную оказавшуюся свободной на этом густо населенном участке границы. И я был благодарен им за то, что снова могу спать, ничего не опасаясь. За обедом рядом со мной сидел грустный невысокий старик, одетый в лохмотья, который бежал из России за день до меня. Его лицо показалось мне знакомым, и я попытался заговорить с ним, но он демонстративно отвернулся от меня. Вероятно, он боялся, что я могу оказаться шпионом, поэтому я попытался успокоить его и сказал, что у него нет причин для беспокойства.