И, снова освещая себе путь электричеством, мы двинулись по левому ходу.
Ход был неровный, делал постоянные зигзаги и двигаться было очень трудно.
Видно было, что это естественная трещина, которую когда-то пробила себе вода. Идти с каждым шагом было все хуже, так как проход становился все уже.
В одном месте он дошел до того, что нам пришлось пролезть несколько сажень на четвереньках, но потом он снова расширился и стал свободнее.
Надо заметить, что этот ход все время подымался в гору и притом довольно круто.
Но вот, наконец, тьма стала редеть и сменилась сначала мутным светом, который с каждым шагом становился все ярче.
Холмс, все время что-то бурчавший себе под нос, потушил свой фонарь и произнес:
— Мы прошли этим проходом приблизительно около ста шестидесяти сажен, поднявшись не менее чем на сорок сажен.
— Порядочно! — ответил я, чувствуя во всем теле большую усталость и ломоту.
Спустя несколько минут мы вошли в небольшую пещеру, выходившую уже на свежий воздух.