«Итак, я стал искать старого хозяина. Оказалось, что домом владел раньше некий Пустоплетов, отставной военный, проживавший последнее время в Царском Селе и умерший с полгода тому назад.
Вчера утром я съездил туда. После него осталась вдова, почтенная старушка, но она ничего решительно не знает о постройке. Однако от нее я узнал, что дом этот ее покойный муж купил у ксендза Машковского.
На мой вопрос, не знает ли она чего-нибудь относительно того, что в доме существует тайный ход, она сказала мне, что действительно слышала еще от покойного мужа, что он заметил какой-то ход, но какой — ей не говорил.
Тогда я спросил ее, кто знает про существование этого хода?
Она ответила: — „единственно, кто мог бы ответить вам на эти вопросы, так это мой муж и сын. Но… муж мой умер, а сын…“
Она махнула безнадежно рукой.
Тогда я стал расспрашивать ее о сыне.
Он был у нее единственным. С раннего детства он стал обнаруживать склонность к порокам.
Отец еле-еле выручил его из нескольких скандальных историй, но затем он куда-то исчез и явился лишь тогда, когда отец умер.
Затем, получив свою долю наследства, он снова исчез и, с той поры, от него не было ни слуха, ни духа».