И, посмотрев прямо в глаза сторожу, он сказал:
— Ни одного пореза.
— Чего изволили сказать, батюшка? — удивленно спросил Авсеенко, ничего не понимавший, что кругом его творится.
— А то, братец мой, что я начинаю убеждаться в том, что ты совершенно не виноват в этом деле! — весело пояснил ему Холмс.
Мужик хотел было что-то сказать, но душевное волнение его было настолько велико, что он не мог выговорить ни слова и вместо слов вдруг кинулся Холмсу в ноги.
— Ну, будет, будет! — сказал Холмс, поднимая его с пола и ставя снова на ноги.
— Отец родной, милостивец! — воскликнул Авсеенко.
От этой сцены у меня выступили на глазах слезы. Шерлок Холмс был тоже взволнован.
Он ласково потрепал мужика по плечу, окинул его ласковым взглядом и мягко сказал:
— Ну, братец, потерпи немного! Вот я примусь за дело и тебя живо выпустят на свободу.