Купец еще раз остановился, закурил не спеша папиросу и степенно продолжал:
— Одновременно с этим он принял к себе в компаньоны известного жулика, купеческого сына Петра Васильевича Фомина, которому умерший незадолго перед тем отец оставил в наследство дело. Это дело Фомин продал за двадцать одну тысячу и пятнадцать тысяч вложил в дело Морн-сона. Выходит, что оба они вместе вложили в дело тысяч сорок. И на эти деньги они развернули дело и стали продавать вина по таким ценам, по которым мы, например, покупаем их на местах, плюс стоимость пошлины, но без провоза и барыша.
— То есть попросту стали конкурировать со всеми оптовыми фирмами?
— Со всеми решительно! Потому что ни одна из фирм не может продавать товар по таким ценам.
— И вы претендуете на них именно за это? — спросил сыщик с улыбкой.
— Конечно!
— Но мне кажется, что это их частное дело!
— Оно, конечно, дело их частное, если бы они теряли на этом!
— Так наверно и теряют?
— То-то, что подозрительно. В первые месяцы мы сами думали так и только посмеивались. Думали, прогорят и конец. Потому что совсем немыслимо конкурировать со всеми разом. Этого и миллионная фирма не решится сделать!