Пока человек ходил за кучером, Шерлок Холмс подробно расспросил о нем диакона.
Судя по словам диакона, этот кучер, которому было лет сорок восемь, был человеком крайне религиозным, высокой честности и редкой благотворительности, доходившей до того, что он раздавал, в продолжение своей двадцатилетней службы, почти все свое жалование бедным, оставляя себе лишь на самое необходимое.
Слушая эту аттестацию, Шерлок Холмс с видимым удовлетворением кивал головой.
Наконец пришел и старший кучер.
По одному взгляду на него можно было заключить, что это безусловно честный человек.
Он вошел, перекрестился на образа и поклонился нам.
— Слушай, Иннокентий, — заговорил отец диакон. — Вот тут случилось одно преступление, так по этому делу приглашены они… чтобы разведать, значит. Так ты уж говори и делай все для них.
— Небось не для воров же буду делать! — ответил обидчиво кучер.
— Так вот что, мой милый! — заговорил Холмс. — Может быть, помните: когда его преосвященство служил панихиду у Мюревых и после этого вышел, его подсаживал чернявый такой господин…
— Нет, не видал! — покачал головой кучер.