— Что кончилось? — спросил он, не отдавая еще себе отчета в случившемся…
— Все, сэр… Эта черная буря пронеслась мимо так же быстро, как и налетела.
— Черная буря? — О'Кейли вспомнил теперь все, что произошло с утра этого жуткого дня. — И мы с вами остались живы? — пробормотал он в недоумении — А другие?
— Не знаю, сэр. Но думаю, что многих мы не досчитаемся после сегодняшнего дня.
О'Кейли оглянулся на ворох меховой одежды, в котором копошились, стонали и двигались закутанные фигуры.
— Нет, сэр, не здесь, — сказал Мойк, качая головой — те, кому посчастливилось попасть сюда, остались живы, а вот там… — Он махнул рукой по направлению открытой двери.
О'Кейли дотащился до нее и выглянул наружу.
Далеко вокруг, насколько хватал глаз, лежала снежная мертвая пустыня, в которой не было заметно никакого признака жизни.
Полузасыпанные снегом, пушки так и остались с поднятыми кверху зевами, — как застал их момент катастрофы, кое-где на платформах можно было различить скорченные, безжизненные фигуры, также покрытые снежным саваном.
Сзади, где был когда-то рельсовый путь, торчали местами из-под снега поваленные бурей телеграфные столбы, опутанные проволокой, семафор с беспомощно поднятым крылом, и одиноким островом маячила водокачка. Все было мертво и неподвижно вокруг — от края и до края горизонта. О'Кейли вздрогнул. Ему показалось, что они остались одни в этой пустыне — одинокая кучка измученных людей.