Только теперь вспомнили об утреннем бое и вражеской эскадре.
— Они ушли, — сказал маленький Джонни-фейерверкер: — я поднимался на наблюдательную вышку. Море чисто. Недалеко от берега торчат трубы двух или трех броненосцев, разбитых бурей.
— Ушли? — мрачно переспросил Паркер, — по-моему отправились на завтрак к акулам… Надо думать, воевать теперь будет некому и незачем. Землю основательно повымело. Придется строить жизнь наново.
Это было похоже на правду. По крайней мере, очевидно весь этот угол Штатов был опустошен на протяжении сотен километров.
На общем совете решили, воспользоваться двумя из грузовиков, бывших на батарее, и двинуться в Портланд, на соединение с теми, кто уцелел в городе.
Но машины надо было сначала откопать из-под снега. Кроме того, пробиваться сейчас по сугробам, глубиною в рост человека, было немыслимо. Оставалось ждать утра в надежде, что снег осядет под лучами солнца, и станет возможным тронуться в путь.
Пока занялись приготовлениями, заключающимися в приведении в порядок автомобилей и сборе пищевых запасов. Последнее, правда, было нетрудно, так как продовольственный склад был полностью к услугам горсточки людей.
О'Кейли вместе с Мойком отправились на наблюдательный пункт взглянуть на море.
Оно хмурилось темными свинцовыми волнами, по которым шурша и толкаясь плыли плоские опустошенные снегом льдины.
На горизонте действительно дымков не было видно. Зато ближе, милях в двух от берега, неподвижно застыли два крейсера, точно объятые сном среди водной равнины. Трубы их тоже не дымили, и, насколько можно было различить в бинокль, на палубе незаметно было признаков жизни. Вымпела и флаги лениво трепались по ветру, и течением оба судна медленно уносило к северу. Очевидно там никого не осталось в живых, а если и осталось, то в таком количестве и состоянии, что люди не могли управлять огромными машинами кораблей, ставших теперь игрушкою океана.