Русаков. Опять начнешь к Трубачеву бегать, как тогда, с географией, а я один останусь? В землянку вода уже затекает, я тут не справлюсь без тебя. А кроме землянки, нам и повидаться негде — отец строго-настрого мне запретил с тобой водиться. Эх, ты! Сам говорил: будем тренироваться в стрельбе, мы Р. М. 3. С. — Русаков — Мазин — знаменитые следопыты! А теперь за Трубачева хватаешься…
Мазин. Я за Трубачева не хватаюсь, а спасибо ему всегда скажу. Хороший он парень. И дружба у них настоящая. Слыхал, что они друг другу обещали? Мы тоже с тобой, Петька, может быть всю жизнь будем вместе, только никакой пользы от нашей дружбы нет.
Русаков. А что ж мы плохого делаем?
Мазин. Эх, жизнь! Ничего-то ты не понимаешь, Петька. Если человек делает плохо и сознает, что это плохо, тогда это еще ничего. А вот если он делает плохо, но думает, что это хорошо, — тогда уже дело дрянь. ( Встает. ) Ну ладно… На вот, вари дичь, я огонь раздую. ( Достает из землянки ворону и бросает ее Пете. )
Русаков. Какая же это дичь! Это обыкновенная ворона.
Мазин. Так убей утку. А не убьешь утку, будешь есть ворону.
Русаков. Ладно! ( Засовывает ворону в котелок. ) Да она вся в перьях, вон даже хвост торчит!
Мазин. Отрежь хвост, и все! Сейчас я рыбу достану. На закуску у нас сырая рыба.
Русаков. Довольно одной вороны, Мазин, а то мы сразу все запасы съедим.
Ворона варится на жаровне.