Трубачев. Что я зачеркнул фамилию.
Митя. Не понимаю. Объясни!
Шум, движение. Сбоку, закрывая собой Трубачева, поспешно вырастает Мазин.
Мазин. Надо разобраться… с самого начала… Тут виноват мел, понятно?
Голоса. Чего? Чего? Что он сказал?
Митя. В чем дело, Мазин?
Мазин ( громче ). Из-за чего вышла ссора в классе? Из-за мела! Вот он! ( Вынимает из кармана мел, кладет на стол. )
Все волнуются, тянутся посмотреть на мел.
Трубачев тут ни при чем. В тот день Русакова должны были вызвать, а он не знал… глаголов, что ли… И я стащил мел, чтоб Русакова не успели спросить. Это раз. ( Оглянулся на испуганного Русакова. ) Ладно… я все на себя беру. А насчет ссоры — это тоже надо разобрать. И Булгакову нечего обиженного из себя строить. Если ко всему придираться, так мы друг другу много насчитать можем. А по мне так: взял да ответил хорошенько, а то и другим способом расквитался за обиду. Разбираться так разбираться! Вот Одинцов статью написал и всё на Трубачева свалил, а ведь Булгаков тоже не молчал. Он сам Трубачева обозлил. «Ты, — говорит, — весь класс подвел». А тому, может, это хуже всего на свете! Мел он клал? Клал. А я стащил. И дело с концом.
Митя. Ты все сказал?