Истомленные невиданными переходами последней недели, солдаты с трудом передвигали израненные ноги. Раскаленное солнце палило землю. Люди мечтали о глотке воды, о минутном отдыхе под тенью одинокого деревца. Множество отставших обозначало след армии.
Суворов помнил одно: надо спешить! Неизменно бодрый, он в сопровождении ординарца разъезжал между колоннами, ирося, требуя:
– Скорее! Скорее!
Вот когда подверглась суровому испытанию его теория, что для солдата нет невозможного. Но испытание было выдержано. Солдаты не шли, а бежали. Словно исступление овладело всеми. Те, кто не выдерживал этого безумного бега при пятидесятиградусной жаре, падали, отползали в сторону от дороги, потом, отдышавшись, продолжали бежать.[116]
Примчался новый гонец – войска Отта еле держатся у Сан-Джиовано.
Отряду Отта и в самом деле приходилось очень нелегко; и то, что он оказывал столь упорное сопротивление превосходящим силам французов, должно быть поставлено ему в большую заслугу. Небезынтересно привести отзыв Клаузевица по этому поводу: «Австрийцы держались из страха перед Суворовым. Таким образом, гений Суворова уже в этот момент начал оказывать влияние на битву».
Суворов принял новое решение: передав командование великому князю, он взял 4 казачьих полка и 2 полка австрийских драгун и поскакал с ними вперед. Ему сопутствовал Багратион.
Около 4 часов дня высланный Макдональдом польский корпус Домбровского обошел австрийцев. В этот решительный момент примчался Суворов «с ураганом коней и пыли и лесом копий». Одного взгляда на поле битвы было ему достаточно, чтобы оценить обстановку. 4 конных полка ударили на поляков, 2 других – на противоположный фланг французов.
Вот как описывает один историк (Н. Орлов) последовавшие события: «В первый раз войска Макдональда увидели наших донцов… Между тем как австрийские драгуны опрокидывают неприятельскую кавалерию, казаки облетают левый фланг Домбровского, с криком и визгом бросаются врассыпную на польскую пехоту и приводят ее в совершенное замешательство. Около четырех часов подошла и пехота. По приказанию Суворова два гренадерских батальона направлены на подкрепление левого фланга Отта; остальные начали постепенно пристраиваться вправо, в промежутке между австрийской пехотой и казаками. Тогда Суворов приказал всем войскам произвести общую атаку… Пехота, взяв ружья на руку, двинулась с барабанным боем и музыкой. Русские шли с песнями. Суворов разъезжал по фронту и повторял:
– Вперед! Вперед! Коли, руби!»