«Сия сова не с ума ли сошла, или никогда его не имела», с негодованием писал он о Тугуте.
Новому посланнику в Вене, Колычеву, он слал одно за другим возражения против немедленной переброски его армии в Швейцарию.
«Барон Тугут, как не Марсов сын, может ли постигнуть?… Тугуту не быть, или обнажить его хламиды несмыслия и предательства. Коварные замыслы Тугута все более обнаруживаются».
Он пытался даже воздействовать непосредственно на эрцгерцога Карла. «Я уверен, – писал он ему, – что ваше высочество по вашей ревности к общему благу, не поспешите исполнением такого повеления» (то есть о немедленном выводе войск).
Но все было напрасно. Правда, эрцгерцог оставил временно в Швейцарии 20 тысяч человек под начальством генерала Готце, но при этом и Массена получал двойное превосходство сил. Зная энергию французов, Суворов не сомневался, что французский главнокомандующий постарается использовать создавшуюся ситуацию. «Хотя в свете ничего не боюсь, – писал Суворов, – скажу: в опасности от Массены мало пособят мои войска отсюда, и поздно». Надо было спешить на помощь Римскому-Корсакову. Скрепя сердце он отдал распоряжение к походу.
«В сентябре […] последовал поход Суворова, в котором, по образному и сильному выражению этого старика-солдата, „русский штык прорвался сквозь Альпы“,[124] пишет Энгельс.
XIV. Швейцарский поход
В военной истории человечества мало можно найти столь драматических эпизодов, как швейцарский поход Суворова. Все соединилось здесь против русской армии: ледяная стужа; непроходимые горы и стерегущие бездонные пропасти, энергичный, гораздо более многочисленный враг, отсутствие припасов, одежды и патронов; незнание местности и непривычка к горным условиям; наконец, изменническая политика Австрии…
И, несмотря на это, отряд Суворова не растаял, не погиб, а вышел из окружения; полководец перенес все тяготы наравне со своими солдатами, а солдаты проявили такую исполинскую мощь духа, такую стойкость, что их героический марш в тесно сжатом кольце врагов поразил всю Европу.
Противник русских в Швейцарии, один из любимых наполеоновских маршалов, Массена, впоследствии с завистью говорил, что отдал бы все свои победы за один швейцарский поход Суворова.