Выяснив неизбежность швейцарского похода, Суворов не счел возможным терять время под Торговой.
За три дня до истечения срока перемирия, 8 сентября, русские войска двинулись к Сен-Готарду. Но в тот же день под Горгоной показались колонны французов, шедшие на освобождение крепости. Хотя формально фронт в Италии держала уже исключительно австрийская армия, хотя в Швейцарии австрийцы показали пример вероломства, Суворов приказал повернуть обратно. Увидев возвратившиеся русские корпуса, Моро снова отступил в горы. Тортона в назначенный день сдалась австрийцам, но русские потеряли несколько дней. Вместо 8 сентября они выступили 11-го, а эти три дня как. нельзя лучше сумел использовать в Швейцарии Массена.
Французский главнокомандующий основал свой план на том, чтобы разбить Римского-Корсакова и Готце до появления Суворова. Фельдмаршал проник в его замыслы. Он убедился уже, что имеет дело с необычайно решительным противником, использующим каждый благоприятный шанс. (Командирами дивизий у Массены были столь же энергичные полководцы – Сульт, Мортье и др.) Он уважал отвагу и энергию французов и поэтому отлично уяснял себе, какой опасности подвергаются союзные войска в Швейцарии.
Вынужденное возвращение к Тортоне отняло три дня, Суворов решил возместить их быстротой марша. За пять суток его войска прошли 150 верст и прибыли в город Таверно, у подножья Швейцарских Альп. По договоренности с Меласом, русские должны были получить здесь двенадцатидневный запас продовольствия и 1 430 мулов, на которых предстояло везти в горах вьюки и артиллерию. Ни того, ни другого австрийцы не приготовили.
Суворов пришел в неистовство. «Нет лошаков, нет лошадей, а есть Тугут, и горы, и пропасти, – писал он Растопчину и с злой иронией добавил: – но я не живописец». Он разослал курьеров к Меласу, к Павлу, к австрийскому императору, возмущался «двусмысленными постыдными обнадеживаниями» своих союзников, негодовал, что «Тугут везде, а Готце нигде». У него все сильнее крепла мысль, которую он через полгода высказал Фуксу:
– Меня выгнали в Швейцарию, чтобы там истребить.
До него тоже доходили слухи о подкупе, слухи, которым верил, как мы видели, Гримм. В одном письме Суворова встречаются очень многозначительные слова: «Французы брешут, что мне здесь не быть: они подкупят в Вене. Правда, даже у меня много якобинцев в бештимтзагерах». Письмо это было отправлено из Италии незадолго перед выступлением в Швейцарию.
Но Суворов был из тех людей, которые мужественно пьют чашу до дна. Мысль об отмене похода не приходила ему в голову. Он использовал все возможности и через четыре дня раздобыл у австрийцев несколько сот мулов. Вместо недостающих мулов под вьюки были употреблены степные казацкие лошади, и 21 сентября поход возобновился.
Еще пять дней – с 15 по 20 сентября – пропали даром
Как показали события, эта потеря оказалась невознаградимой: Массена успел привести в исполнение свой замысел.