Характер армий, с которыми приходилось иметь дело западноевропейским полководцам, определил и характер их военного искусства. Ограниченные боевые качества этих армий обусловили ограниченность стратегических целей и робость тактических методов. Преобладание в армии наемных солдат делало чрезвычайно важным вопрос о финансовых ресурсах государства и толкало к естественному выводу, что затяжная война неминуемо приведет к капитуляции той страны, у которой меньше финансовые возможности. Отсюда рождалась мысль о том, что достаточно вести войну на истощение; не стремясь к уничтожению неприятельской армии.
Магазинное снабжение (то есть система питания войск исключительно с помощью подвозимого войскам провианта из армейских складов, не используя продовольственных ресурсов местного населения) крайне обостряло вопрос о коммуникациях. А это, в свою очередь, определяло стремление полководцев посредством сложных маневров «давить» на коммуникации неприятеля, потому что в большинстве случаев достаточно было одной угрозы нарушить снабжение армии, чтобы неприятель отступил. По той же причине почти никогда не рисковали далеко углубляться на территорию врага.
Неуверенность в личном составе армии, боязнь дезертирства (из-за отсутствия моральных стимулов у наемных солдат) побуждали избегать рискованных операций, подвергающих суровым испытаниям стойкость солдат. Поэтому полководцы очень неохотно давали крупные сражения, а победив в сражении, не всегда преследовали противника.
С развитием огнестрельного оружия родилась мысль о том, что штыковой и сабельный бой навсегда отошел в область преданий. Оформилась линейная тактика, то есть построение войск в две-три линии (без резервов), что позволяло ввести в действие все наличные огневые средства – пушки и ружья. В то же время такой боевой порядок давал возможность держать под неослабным надзором солдат, стойкость которых в наемной армии не внушала уверенности.
Главное же, в чем наиболее отчетливо проявлялись воззрения «методической» школы военного дела, был вопрос о сражении. В соответствии со всей системой взглядов этой школы решения стратегических задач стремились достигнуть, не прибегая к сражению.
«Без веских причин никогда не начинайте боя», часто говорил Фридрих II. В другой раз он сравнил сражение с рвотным, к которому прибегают, если все другие средства не дали результата.
Недаром, даже решаясь на крупное сражение, Фридрих оставался верен канонам линейной тактики, хотя в середине XVIII века достоинства этой тактики уже, по меньшей мере, равнялись ее недостаткам, так как она лишала армию возможности маневрировать па поле боя. По выражению Энгельса, линейная тактика связывала «армию в целом, как смирительная рубашка».[143]
Особенностью линейного боевого порядка было то, что все отдельные воинские части тесно примыкали одна к другой своими флангами, и наступление велось сразу всей линией, в условиях строгого равнения солдат по фронту. При подобном боевом порядке войска равномерно размещались тонкой, длинной линией.
Такая растянутость, наряду с необходимостью соблюдать непрерывность и целостность боевого порядка, позволяла вести сражение только на ровной местности и только днем. Помимо того, отсюда вытекала невозможность осуществлять маневр отдельными частями войск: наступление приходилось вести только всем фронтом.
Короче говоря, линейная тактика XVIII столетия неизбежно приводила к малой гибкости и малой подвижности войск, к отсутствию маневра подразделениями.