То обстоятельство, что вновь образованным военным училищам присвоено имя великого русского полководца, имеет глубокий смысл. Оно означает, что воспитание должно вестись в суворовском духе, дабы готовить здесь искусных командиров, передовых людей военной мысли. Оно лишний раз подчеркивает, как чтит Советская Армия суворовские военные традиции.
XVII. Личность Суворова
Вряд ли будет преувеличением сказать, что никто из выдающихся деятелей в конце XVIII века не вызывал такого жгучего интереса в Европе, как Суворов. Через два десятка лет после швейцарской эпопеи Байрон отразил этот интерес в своем «Дон-Жуане»:
Молясь, остря, весь преданный причудам,
То ловкий шут, то демон, то герой,
Суворов был необъяснимым чудом.
Такой взгляд вполне устраивал полководца. Он вовсе не хотел, чтобы его поняли и объяснили.
Полковник генерального штаба Астафьев в речи, произнесенной им в 1856 году в селе Кончанском, заявил: «Для полководца надо уметь… скрывать себя. Образцом в этом отношении может служить Суворов».
Каковы же были отличительные черты Суворова как человека?
Суворов был ниже среднего роста, сухощав, немного сутуловат. Лицо его имело овальную, слегка продолговатую форму и отличалось чрезвычайной выразительностью; к старости на лице Суворова было очень много морщин. Лоб – высокий, глаза – большие, голубые, искрившиеся умом и энергией. Рот небольшой, приятных очертаний; по обе стороны рта шли глубокие вертикальные складки. Редкие седые волосы заплетались на затылке в маленькую косичку. Вся фигура, взгляд, слова, движения – все отличалось живостью и проворством; не было солидности и важности, которые его современники привыкли считать, обязательным признаком крупного деятеля.