Что оставалось делать?
Создать независимое государство? Вряд ли это было возможно. Казацкая старшúна чувствовала себя слишком слабой для этого; при всей храбрости ее сынов Украина вскоре истощила бы свои силы и сделалась бы жертвой одного из могущественных соседей.
Принять подданство Турции? В 1650 году Хмельницкий вел на эту тему дипломатические переговоры, но это было с первого до последнего момента фиктивное намерение. Национальная и религиозная рознь с «басурманами» была так велика, что, конечно, никто на Украине серьезно не думал о таком подданстве.
В экономическом и политическом отношениях соединение с Турцией сулило Украине самые нерадостные перспективы. В результате своего безошибочного анализа Маркс констатировал, что «…организация Турецкой империи уже находилась в то время в процессе разложения»[163].
Экономическое развитие Турции находилось на самом жалком уровне. Промышленности почти не существовало, земли хищнически эксплоатировались. Хозяйственная и культурная жизнь страны хирела вследствие того, что в пестрой Турецкой империи отсутствовали тесные связи между составными ее частями; отдельные крупные провинции жили обособленно, — это подрывало политическую мощь Турции и губительно отражалось на всех сторонах жизни.
Наконец, ориентироваться на союз с Крымом? Но это был временный союз, вытекавший из военной обстановки и не преследовавший никаких иных целей. Между Украиной и Крымом, который советский историк А. Барабой метко назвал «пиратским государством», не было никаких внутренних связей. Да и этот чисто военный союз оказался ненадежным, так что углублять его никому не приходило в голову.
— Тесно мне отовсюду! — неоднократно восклицал Хмельницкий.
Оставалось только одно — добиться соединения с Москвой.
Для созревания этого решения чрезвычайно много значил непосредственный опыт самой войны, политические уроки, извлеченные в 1648–1654 годах широкими массами украинского народа и старшúной.
Под влиянием этого опыта все слои населения отчетливо осознали то, что тремя столетиями позже нашло себе выражение в четкой формуле «наименьшего зла». В постановлении жюри по конкурсу на лучший учебник по истории СССР говорится: «…перед Украиной стояла тогда альтернатива — либо быть поглощенной панской Польшей и султанской Турцией, либо перейти под власть России… Вторая перспектива была все же наименьшим злом»[164]. Уходившие в Россию козаки поясняли, что делают это потому, что они «от ляхов и от татар пропали, татаровя де их емлют да в Крым водят, а ляхи де их секут»[165].