Еще ль стремишься в буйной страсти
Вселенной наложить ярем?
Сосед Шатилова был совсем вне себя. Он даже сдвинул прикрывавший его голову женский парик и, поскребывая ногтями по обнаружившейся лысине, бормотал:
— Ведь как сочинил! В буйной страсти вселенной наложить ярем…
— Вы бы, сударь, парик поправили, — с невольной улыбкой сказал ему Шатилов.
— Ох! Ох! — испуганно проговорил тот, хватаясь за голову. — Благодарствую, милостивый государь. А то бы не миновать беды.
Он доверчиво протянул руку Алексею Никитичу.
— Грибов, Парфен Прохоров… Допрежь служил у подполковника Яковлева, с недавнего же времени у нового хозяина нахожусь…
Шатилов знал, что Яковлев был всесильным любимцем Петра Шувалова. Ему вспомнились неблагожелательные отзывы Ивонина о Шувалове, и он невольно нахмурился.
Грибов, словно заметив это, торопливо договорил: