Среди народа росла ненависть к засилью иноземцев. При Анне Леопольдовне это засилье продолжалось.
Дворяне роптали все сильнее. Они желали видеть на троне русского человека, и, вдобавок, человека, целиком обязанного им, человека верного, при котором им будет привольно жить. Такой человек был: дочь Петра I, Елизавета.
Однажды Елизавета спросила у бывшего тверского архиепископа Феофилакта Лопатинского, знает ли он ее.
— Ты — искра Петра Великого, — ответил Лопатинский.
Анна Леопольдовна не сумела завоевать ничьих симпатий. По целым дням она сидела в своей спальне, немытая, нечесанная, вечно ссорясь с мужем. Никто не был предан регентше. Дни ее правления были сочтены.
Ночью 25 ноября 1740 года Елизавета Петровна явилась в казармы Преображенского полка.
— Ребята, вы знаете, чья я дочь? — обратилась она к гренадерам. — Пойдете ли вы за мной?
— Матушка! Умрем за тебя, — хором закричали они и, разобрав ружья, двинулись в Зимний дворец.
Елизавета не поспевала за ними. Тогда гренадеры взяли ее на руки.
Когда несколько десятков преображенцев подошли зимней ночью к дворцу, только один человек попытался оказать им сопротивление. Это был барабанщик, приготовившийся забить тревогу. Домашний врач Елизаветы, француз Лесток, проколол ножом кожу барабана. Караульные солдаты, зевая, дали себя арестовать.