— И тогда одним ударом неприятель к отступлению обречен будет?
Суворов прищурил левый глаз.
— А зачем неприятелю отступать? Если он отступил — неудача. Истребить его должно, в плен взять, уничтожить, тогда шармицель удачною почитать можно.
— Значит, по-вашему, недостаточно, если неприятель очистит территорию?
— Не в территории дело. Помилуй бог! Иной раз за территорию и каплю крови пролить бесполезно. Уничтожь вражеское войско — и вся земля твоя будет.
Он вдруг схватил Ивонина за руку.
— Не берите соль ножом, со времен солдатства не люблю того: всегда к ссоре ведет. Так вот каковы задачи перед армией российской стоят. Да кому решать-то их? Тотлебена нету, да Тотлебенов вдосталь, и про них солдаты верно говорят: «Ворон ворону глаз не выклюет». Хотя б Петр Александрыч на себя крест принял.
— А вы примите, — сказал вдруг Ивонин, и сам смутился, но делать уже было нечего, и он повторил: — Вы крест сей на себя возьмите и, надо быть, лучше всякого все свершите.
Суворов зорко посмотрел на него, потом глотнул чаю и сказал простовато:
— Где же мне! Меня кавалерийским начальником сделали.