— Постой, постой! Вяжи ему голову, чтоб лица видно не было.
Солдаты оторопели.
— Чего уж тут вязать, вашество? — сказал один из них. — Все, может, сейчас у бога в раю будем.
Санин вместо ответа обернул вокруг головы Ивана кусок темной материи.
— Как же по каменьям в эту темь с завязанными глазами лазать? — ворчали солдаты.
Савин выругался.
— Бери его за руки и за ноги и волоки тако на берег.
Вспыхнула ослепительная молния, яростно ударил гром. Низко нависшая туча прорвалась потоками ливня. Солдаты последними ударами весел подвели суденышко поближе к берегу и с решимостью выбросились за борт, сразу погрузившись в воду по горло. В тот же момент Савин толкнул колодника; тот с легким возгласом, в котором сквозило скорее изумление, чем испуг, упал в расступившиеся под ним волны. Его тотчас подхватили солдаты и поволокли к берегу. Иван ощупью перебирал ногами; мокрая повязка тяжело стягивала лоб и затылок; почувствовав под ногами гальку, он удовлетворенно замычал и, опираясь на руки своих провожатых, вскарабкался на сушу. Дождь лил не переставая; сгрудившиеся солдаты остервенело бранились.
— Кто край знает? — спросил выбравшийся из воды и отряхивавшийся Савин. — Какая деревня тут ближайшая будет?
— Морья, — ответил кто-то. — До нее, почитай, версты четыре.