— Лекаря! Эй, люди! — закричал он не своим голосом.
Но и без того уже бежал, привлеченный выстрелом, народ. Хлопали двери домов, улица наполнилась встревоженными голосами.
— Лекаря! Скорее! — в отчаянии кричал Шатилов. Кто-то с чадящим фонарем в руке метнулся обратно и через несколько минут воротился, ведя за собой грузного мужчину в длинной шубе, из-под которой виднелись голые ноги. Сгрудившаяся толпа расступилась. Мужчина склонился над Ивониным, потрогал его, посмотрел при свете фонаря на зияющую рану и молча поднялся.
— Помер, — сказал он неожиданно тонким голосом. — По жизненной жиле удар пришелся.
В толпе обнажили головы. Какая-то женщина заголосила..
Лекарь между тем наклонился над Шлиммом.
— Живой покуда, — пробормотал он сердито, — да недолго жить будет. Пуля-то в упор, видно…
Шатилов не ответил, даже не повернул головы. Стоя на коленях подле трупа Ивонина, он, казалось, застыл.
Кто-то осторожно дотронулся до его плеча.
— Ваше высокобродие! I Надо их унести! Туточки недалечко…