Он с безмятежным видом посмотрел еще раз на Тотлебена и вдруг новым, строгим и деловым тоном сказал:
— Одначе не время сейчас в элоквенции[8] упражняться. Надлежит нам обсудить план действий на завтра… Генерал Демику! Какие соображения насчет позиции веделевской имеете?
Статный и крепко скроенный Демику вытянулся, словно на параде, и четко отрапортовал:
— Прусские войска расположены в местности лесистой и болотистой, при слиянии рек Обры и Одера. Правый фланг противника прикрывается рекой Оброй. Наши разъезды под начальством поручика Бринка искали бродов на Одере, но не нашли. Левый же фланг естественного прикрытия не имеет. Там собраны поэтому главные силы неприятеля.
— Я предлагаю, — раздельно произнес Фермор, — обрушить все силы на левый фланг Веделя и сбросить его в Обру.
Салтыков вдруг непостижимо быстрым движением хлопнул себя по затылку так, что его седые волосы взметнулись над головой.
— Муху убил, — хладнокровно пояснил он удивленно посмотревшим на него генералам. — Совсем заела, проклятая. И что за страна: мухи по ночам еще злее, чем днем, кусают… Не согласен я с Вилимом Вилимовичем. При атаке большую роль играет кавалерия, а здесь зейдлицевские драгуны над нашими в числе авантаж[9] имеют. Зато артиллерия у нас сильнее. Это уж спокон веков: русскую артиллерию никто не перестреляет. Верно, генерал-лейтенант?
Бороздин, влюбленный в свои пушки, покраснел, как юноша.
— Истинно так, ваше сиятельство. Бомбардиры наши не в пример лучше прусских.
Его крупная неуклюжая фигура, на которой мешковато сидел запыленный мундир, с трудом умещалась на узком табурете. Он встал и, осторожно ступая, отошел к окну.