Он замялся, ища слов, но солдаты вдруг все разом загалдели:
— Веди нас, ваше благородие! Теперь не сумлевайся. Ошалели мы, уж больно скор он был. Больше не побежим. Веди!
— А ружья-то мы найдем? — спросил Шатилов, слабо улыбнувшись.
— Найдем. Бросить умели, так уж сыщем.
— Пойдемте ж, браты. И помните: мы теперь перед всей армией в ответе.
По дороге к отряду Шатилова присоединялись выбегавшие из кустов солдаты, и вскоре у него собралась почти вся рота; недоставало только семи человек, видимо, зарубленных пруссаками.
Шатилов повел людей на прежнюю позицию. Оттуда доносилась частая трескотня ружейных выстрелов, и солдаты с посуровевшими лицами сами ускоряли шаги. Молодой красивый штык-юнкер Вилкин подбежал к Шатилову.
— Господин офицер! Разрешите мне подле вас находиться.
— Зачем? — удивился Шатилов, но вдруг, подумав, что Вилхину жутко, торопливо сказал: — Ладно. Только не отставай.
— Вас убить могут, — просто сказал Вилкин. — Вы, видать, впервой в бою. А я бывалый… Глядишь. — и пригожусь.