Крылов в наглухо застегнутом мундире стоял перед ними, заложив одну руку за спину, в излюбленной позе генерал-прокурора сената. В этот миг все пело в нем, но лицо его оставалось невозмутимым.
— Сие значит, — холодно произнес он, — что с завтрашнего дня начнутся действия посланной высоким правительствующим учреждением ревизии.
В эту ночь иркутские купцы плохо спали. Всех тревожили темные многозначительные слова Крылова.
Не спал и сам ревизор. Могущество, которому он еще не совсем верил, но которое так сладко ощутил в этот день, томило его. Так все просто, — нужно только уметь повелительно отдать приказ. Чтобы уметь повелевать, нужно уметь повиноваться. Крылов в совершенстве постиг науку повиновения. И теперь он ждал зари, чтобы упиться возможностью властвовать.
Под утро его разбудил шум дождя. Унылые пепельные тучи низко нависли над городом.
Нахмурившись, Крылов оделся и, взяв с собою половину команды, вышел из дома.
В дверях он столкнулся с Катериной.
— Здравствуй, хозяюшка, — сказал он, останавливаясь и пристально смотря на нее.
Она хотела пройти, но поневоле отступила, потому что он загораживал дверь.
— Здравствуйте. Кого это в непогодь собрались воевать? — насмешливо спросила она.