В стороне над кромкой прозрачного льда скренилась реюшка. Подлетев, мы увидели, что её срезало льдом. Обитатели судна пытались выйти к берегу. Но лёд рушился. Два рыбака вынуждены были, чтобы удержаться, лечь на него.
«Как помочь им? – подумали мы. – На воду не сядешь: самолёт сухопутный. С воздуха не подхватишь. И сброшенная посылка не спасёт».
Немедля мы повернули в Гурьев.
А там на аэродроме стояла амфибия Андрея Ивановича Осипова. Старый морской волк второй десяток лет встречается со своенравным морем. Вначале летал бортмехаником, а затем стал пилотом всё на том же гидроплане. Внимательно выслушав нас, он сказал:
– Спасибо. Сейчас полечу.
Только и услышали от него. Но мы верили, что сама работа красноречивее оратора скажет за Осипова.
…Мы взлетели вслед. Кружась, наблюдали, как лётчик, дорожа жизнью рыбаков, искал пути спасения их. Во льду зияла единственная небольшая разводина со ступенями, похожими на опрокинутую лестницу. Гидросамолёт прочертил по воде длинные белые усы пены, и снова поднялся. Так пилот прикинул раз, ещё раз и сел. Боковой ветер разворачивал нос самолёта, как флюгер, поперёк разводины. Обламывая тонкий лёд, пилот с бортмехаником Сызрановым, проталкивали самолёт и подбирались к лежащим на льду рыбакам.
«Труден будет взлёт, – подумали мы, – маловата разводина. Не одно желание, но и тонкое мастерство нужно приложить, чтоб льдом не срезать днище самолёта…»
Вечером, когда зажглись огни, пилоты вновь собрались в своей комнате, поделились впечатлениями, составили донесения.
Вскоре карта Северного Каспия заполнилась значками. Жирно очерченная синяя линия тянулась по местам, где на море проходила ледовая кромка. Красные точки указывали на зажатые во льдах суда. Взглянув на карту, легко было определить, что происходит на море.