Среди них шла Агриппина Васильевна, сгорбленная старушка, с лицом морщинистым, загорелым, с выражением растерянности на нём. Она впервые собиралась добраться до дому самолётом. Взойдя по лёгкой металлической лесенке, робко осмотрела просторную кабину, незнакомых людей и осторожно села подле молодой женщины. Беспокойно оглядывалась на дверь, словно кого-то ожидая и, перекинув взгляд на молодое бледно-болезненное лицо соседки, тихо её спросила:
– Зина, а не сойти ли нам, морем-то спокойнее будет?
– Не волнуйся, мама, всё будет хорошо, – ответила дочь, глядя на неё большими, глубоко запавшими чёрными глазами. Старуха, уловив в них искреннюю убеждённость, успокоилась.
Вдруг под левым крылом раздался оглушительный хлопок, второй, и мотор ровно заработал. Следом закрутился винт и у другого мотора.
Старушка, вздрогнув, вновь оглянулась на дверь, и увидела лётчика, быстро проходившего в пилотскую кабину. Она только и успела рассмотреть рослую фигуру и строгое, со шрамом через левую бровь, казалось, давно знакомое лицо.
«А ведь где-то встречала я этого паренька», – подумала Агриппина Васильевна. И мысль эта целиком овладела ей. В памяти стал смутно возникать чей-то, казалось, близкий образ.
– Ну, скоро полетим, – веско произнёс один из пассажиров.
Старушка поспешно туже затянула на голове клетчатую косынку. «Полетим? Скоро? Нет, ни за что не гляну». Она осторожно отодвинулась от светлого квадратного стекла и испытующим взглядом обвела кабину.
Зина, заметив это, невольно улыбнулась и откинулась на спинку кресла.
Тем временем самолёт побежал по аэродрому, слегка подпрыгнул на неровностях, и, покинув землю, плавно устремился ввысь.