– Пошли! – и Орлов, махнув рукой, нырнул в кош под приподнятый рыбаком парус.
Все уселись в тесный круг.
Молодой коренастый парень с загорелым от мороза и ветра лицом ставил перед каждым чашку, над которой клубился аппетитный пар.
Вместо стола в центре, на высокой подставке, лежала добела выскобленная квадратная доска. На ней были разложены ломти хлеба и ложки. Эта обстановка по-своему была хороша и приятна. Многие только что прибыли сюда из «относа».
– Ну, сынки, кушайте, простынет уха-то, – угощал лётчиков сидевший напротив старик.
Орлов выбрал из сочных кусков белорыбицы две-три ложки ароматной жижи, попросил разбавить её: уж слишком густо.
– Густо, говоришь, сынок, – вытирая поджиренную ухой бороду, вновь заговорил старик. – Это хорошо, что густо, на здоровье вам. Молодые-то вы ещё какие, а страсть, что делаете, – и, многозначительно покачав головой, продолжал: – Рыбаков-то наших из «относа» привезли, и глазом моргнуть не успел, как все были здесь. – И, качая головой, он молча усердно заработал ложкой. Вдруг он опять заговорил: – Бывал, бывал и я в «относах», сам выходил. – И, замолкнув, повёл ложкой от себя, как бы стараясь показать когда-то проделанный им путь.
Завязалась беседа на другую тему, но старику хотелось закончить своё, и он продолжал:
– Не хвалюсь, нужда заставляла… А сколько товарищей тогда в «относе» погибло… Да, – прихлёбывая, продолжал он, – это понятно: на «относном» льду рыбак, как пленник. Каждый старается оттуда бежать. Хочет льдина – расколется, рассыплется – и всё ко дну. Хочет – наскочит на другую, бугор навалит. До сих пор помню, как однажды тридцать человек льдом завалило. В ту пору мы ранней весной на реюшках в море вышли. Ещё плавали льды и бугры стояли. Самая пора для хороших уловов была. А тут, как на грех, подула моряна, потащила льды к берегу. Деваться некуда, мы под бугор прятаться «побежали». Там уже десятка три реюшек скопилось. Стояли мирно. Вдруг под утро такой треск и гром пошёл, будто бугор взорвался. Посыпались в лодку льды, слышались отчаянные крики. А когда рассветало – десять реюшек не досчитались. Бегаем вокруг – и ни единого звука, только высоченный бугор встал на этом месте…
В разговоре прошёл весь обед. Лётчики, поблагодарив, уходили.